Текст песни Аквариум - Афанасий Никитин Буги (Хождение За Три Моря)

Афанасий Никитин Буги Или Хождение За Три Моря 2

Мы съехали с Макдугал в середине зимы.
Моя подруга из Тольятти, я сам из Костромы.


Мы бы дожили до лета, а там секир-башка,
Но в кокаине было восемь к трем зубного порошка.
Пришлось нам двигать через люк
При свете косяка.
Она решила ехать в Мекку. Я сказал - Пока

Не помню, как это случилось, чей ветер дул мне в рот.
Я шел по следу Кастанеды - попал в торговый флот.
Где все матросы носят юбки, у юнги нож во рту,
И тут мы встали под погрузку в Улан-Баторском порту.
Я сразу кинулся в дацан - хочу уйти в ритрит.
А мне навстречу Лагерфельд,
Гляжу - а мы на Оксфорд-стрит.

Со мной наш боцман Паша, вот, кто держит фасон.
На нем пиджак от Ямамото и штаны Ком Де Гарсон.
И тут вбегает эта женщина с картины Моне.
Кричит - у нас четыре третьих, быстро едем все ко мне.
У них нет денег на такси, пришлось продать пальто.
Клянусь, такого в Костроме еще не видел никто.

Вначале было весело, потом спустился сплин,
Когда мы слизывали слизь у этих ящериц со спин.
В квартире не было прохода от языческих святынь.
Я перевел все песни Цоя с урду на латынь.
Когда я допил все, что было у них меж оконных рам,
Я сел на первый сабвэй в Тируванантапурам.

И вот мы мчимся по пустыне, поезд блеет и скрипит,
И нас везет по тусклым звездам старый блюзмен-транвестит.
Кругом творится черте что - то дальше, то вблизи.
То ли пляски сталеваров, то ли женский бой в грязи.
Когда со мной случился двадцать пятый нерный срыв,
Я бросил ноги в Катманду через Большой Барьерный Риф.

И вот я семь недель не брился, восемь суток ел грибы.
Я стал похож на человека героической судьбы.
Шаманы с докторами спорят, как я мог остаться жив.
Но я выучил суахили и сменил культурный миф.
Когда в село войдут пришельцы, я их брошу в тюрьму.
Нам русским за границей иностранцы ни к чему.

Перевод текста песни Аквариум - Афанасий Никитин Буги (Хождение За Три Моря)

Afanasij Nikitin Boogie Or Journey Beyond Three Seas 2

We moved from MacDougal in the middle of winter.
My friend from Togliatti, I am from Kostroma.


We would live to see summer, and there axe-head,
But the cocaine was eight to three tooth powder.
We had to move through the hatch
In the light of the jamb.
She decided to go to Mecca. I said While

Don't remember how it happened, whose the wind was in my mouth.
I was walking on a trail Castaneda - was in the merchant Navy.
Where all the men wear skirts, cabin boy knife in the mouth,
And here we stood under loading in Ulaanbaatar port.
I immediately rushed to the datsan want to leave in retreat.
I meet Lagerfeld,
You'll see - and we are on Oxford street.

With me our boatswain Pasha, here, who keeps style.
The Yamamoto jacket and pants Kom De Garson.
And then runs this woman with Monet.
Yells - we have four third, quickly going all to me.
They have no money for a taxi, had to sell the coat.
I swear, in Kostroma have not seen before.

The beginning was fun, then went down the spleen,
When we licked the slime from these lizards with spin.
The apartment was not pass from pagan shrines.
I translated all the songs of Tsoi from Urdu into Latin.
When I finished all that they had between window frames,
I caught the first subway in Thiruvananthapuram.

And here we are racing through the desert, the train bleats and squeaks,
And lucky for us the dim stars of the old bluesman-tranvestit.
Circle going line something is on, then close.
Whether dance of the Steelworkers, whether women fight in the mud.
When I had the twenty-fifth nervous breakdown,
I threw the leg to Kathmandu via the Great barrier Reef.

And here I am seven weeks did not shave eight days ate mushrooms.
I became like a person of heroic destiny.
Shamans with doctors arguing about how I could stay alive.
But I learned Swahili and was replaced by a cultural myth.
When in the village will include aliens, I'll throw them in jail.
We Russians abroad, foreigners to anything.
Просмотры: 422